|
|||||||
|
|
|
|
|
|
|
|
Случайная картинка из фотогалереи
|
Маскачка между прошлым и будущим
Размещено 18 мая, 2004
Комментариев нет
 (Еще не оценили) Загрузка ...
Московский форштадт, Маскачка, несмотря на близость к центру Риги, практически лишен примет развивающегося капитализма — ни тебе шикарных витрин, ни эксклюзивных офисных зданий. Сплошные трущобы. Но к этому району сейчас приковано внимание иностранных архитекторов и инвесторов. Автор: Дмитрий МЕДВЕДЕВ, Суббота
Еще с XVIII столетия Рига подразделялась на центр и предместья — форштадты. Которые в случае нападения неприятеля сжигались, а их обитатели укрывались за городской стеной. Предместье, расположенное на месте нынешнего Московского форштадта, называлось Ластадией (от немецкого слова «lastadie» — «верфь»). Первые жители поселились в Ластадии еще в XVI веке. По своему ландшафту этот район мало напоминал нынешнюю Маскачку: песчаные холмы чередовались с рытвинами и ямами — последствиями постоянных наводнений. Первым делом жители Ластадии построили дамбу вдоль Даугавы, но все равно каждую весну и часть осени улицы были залиты водой. Самые мощные наводнения произошли в 1649 и 1744 годах. Во время последнего вода потопила 200 свиней, повредила около тысячи домов и разрушила часть насыпных холмов. Еще больше предместье страдало от пожаров. Они происходили почти каждый раз, когда на Ригу шел неприятель: в 1559, 1601, 1656, 1700, 1710, 1812 годах. После последнего пожара был разработан план восстановления предместья, в соответствии с которым решено было проложить несколько хороших улиц. Одна из них прошла рядом с бывшей дамбой и ныне зовется улица Маскавас. Издревле русские купцы держали здесь всю торговлю, крупнейшие огородники, трактирщики и хозяева бань тоже были русскими. Там находился крупнейший «супермаркет» Риги — Гостиный двор, просуществовавший до Первой мировой войны. Московский форштадт всегда считался небезопасным. «Сюда по вечерам редко заглядывали люди из центра, потому что этот район пользовался славой центра воровских и разбойничьих шаек. Малочисленная полиция смотрела на них сквозь пальцы, а чаще даже побаивалась их», — вспоминал современник. Звенели колоколами православные церкви, слышалась русская речь, улицы, ведущие к Даугаве, назывались выводами. Почти двести лет Московский форштадт жил обособленно.
. «На Московской тускло светят фонари, блестит снег, горят зимние звезды. Пусто, черно. Трусцой по снегу ползут сани — Извозчик, на Николаевскую! — Шестьдесят рубликов. — С ума сошел! Тридцать. — Что вы, барин?! А овес-то почем? — Ну, сорок. — Пожалуйте. Санки круто заворачивают, скрипя по снегу полозьями. — Осторожнее, дядя, не попади под трамвай! — Не попадем! ...Огромный материк шестнадцать лет тому назад дрогнул, зашатался и безвозвратно канул на дно. Чудом уцелел маленький островок, и на нем — несколько толстосумов, десятки лабазов, воровская толкучка, кастет в руке хулигана, ростовщик Жила, смрадный чад кабаков. «Да и такой, моя Россия...» Ну конечно. Но зачем все-таки уцелело главным образом это? Черный виадук, за ним яркий свет. Здесь форштадтское царство обрывается. Здесь Рига, Латвия, 1933 год, реальная жизнь. Только снег и звезды те же, что на форштадте, те же, что в России...» Так Георгий Иванов в 1933 году описал то, что поражало всех русских эмигрантов, посетивших Ригу в 20–30-е годы прошлого века. Вплоть до улманисовских времен, когда Московская улица была переименована в Латгалес иелу, Московский форштадт оставался заповедным уголком былой России — с трактирами, купцами, извозчиками, буквами «ять» и «еръ». Плохое место Чего только не наслушаешься про злополучную Маскачку! Район представляется средоточием зла — здесь и алкоголики, Не убоявшись всех этих ужасов, я все-таки решил прогуляться по форштадту. Центральный рынок можно считать границей между «хорошей» Старой Ригой и «плохой» Маскачкой. Сразу же за торговыми рядами улицы становятся уже и грязнее, а мостовые теряют асфальтовое покрытие. В своей экскурсии я старался как можно дальше забраться в трущобы. Иногда попадались барские особняки за высокими заборами. Интересно, подумалось мне, что думают владельцы о перепланировке Маскачки, — того и гляди попадешь под снос. Много домов, на мой взгляд, достойны реставрации. Возможно, если бы они стояли в центре Риги, их не стали бы сносить. Атланты, кариатиды и капители встречаются на Маскачке довольно часто, но очень облупленные.
— Ты подумай, — бьет себя в грудь небритый Вова, — куда же они всех местных денут? Я здесь родился и вырос, никуда отсюда не поеду! Мне хоть виллу на Канарах предложи, с места не тронусь... Пусть перестраивают... Посмотрим... Наладив знакомство, осторожно спрашиваю, где взять «кайфа». — Это на Лубане, — отвечает Вова. — Мы этим не балуемся... Лубанчик живет таинственной бурной жизнью. Среди разваливающихся хибарок попадаются очень приличные домики. В подворотнях стоят машины, в них сидят серьезные молодые люди. Меня пока никто не бьет и не грабит, но провожают подозрительными взглядами. Наконец цыганка из стоящей у дороги компании машет мне рукой. «Кайф ищешь?» — спрашивает она и, услышав отрицательный ответ, недоуменно на меня глядит — по всему видно, что просто так здесь никто не гуляет. Тут около компании останавливается машина, и цыганка спешит к ней. Я слышу обрывки фраз: «Кайф хороший... Сам курить будешь, жене дашь, спасибо скажешь...»
Планы по реконструкции Московского форштадта существовали еще в советское время. И не предусматривали сохранения старой застройки. В 1969 году группа архитекторов предложила намыть грунт из речного русла и отгородить Маскачку новым жилым районом с большой магистралью. Так и возникла улица Краста. Правда, застройка на ней планировалась совсем другая. А чего же нам ждать сегодня? Пока прогнозы обнадеживают. Недавно состоялся международный пленэр по разработке вариантов развития Московского форштадта. Пока лучшим признан проект австрийских архитекторов «Город-сад» — объединить массивы Маскавас и Краста, создать аллею офисных зданий и благоустроить зеленую зону. Австрийцы уверяют, что уже через 10–15 лет район может измениться до неузнаваемости. Правда, удастся ли сохранить существующие уникальные здания, пока непонятно. Кто будет определять, ценный дом или нет? Да и что делать с аборигенами? Вдруг действительно «никуда не поедут»? Как же тогда, цитируя руководителя инспекции по защите памятников культуры Рижской думы Андриса Циниса, удастся превратить Маскачку в «эксклюзивный жилмассив»? Множество вопросов. А пока рынок диктует свои условия. Земля на форштадте все дорожает — в среднем на 50 процентов в год. С одной стороны Маскачку теснит шумная улица Краста с супермаркетами и автозаправками, с другой — железная дорога. Отступать некуда. Зажатый в тиски, Московский форштадт мрачно ждет перемен. Еженедельник Суббота № 14 от 01.04.2004 Мой блог находят по следующим фразам
Похожие новости:Категории: Архитектура и строительство Риги и Латвии, История Риги и ЛатвииОставить комментарий
|
Translator
|
??????????? ?? ???????? "???? - ???????, ?????, ???????" (?????? ?? - ??????)
Ластадия
и наркоманы, и бомжи... За сантим зарежут!
Порой пейзаж становится совсем буколическим — домик, яблоневый сад, лохматый барбос за забором. Видно, что чужие здесь ходят редко. Зато свои стоят на углах и что-то громко обсуждают. К троице подходит женщина в шлепанцах и с бранью уводит одного из них. Двое других сокрушенно мотают головами и стреляют у меня сигарету. Потом спрашивают 25 сантимов. Получив деньги, один из них скрывается в подворотне, а другой посвящает меня в достоинства и недостатки местных алкогольных точек. 
